Большинство советских граждан узнали о существовании высокочастотной связи (ВЧ) и ее важности для спецслужб в 1974 году из напечатанного в журнале «Новый мир» романа Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого». Западным читателям повезло больше. В книге Яна Флеминга «Из России с любовью» (1957) описывается, как глава «Смерша» генерал Грубозабойщиков пользуется супертелефоном: «Он сел и снял телефонную трубку, на которой были белые буквы ВЧ. Эта аббревиатура обозначала слово «высокочастотный». Только около пятидесяти высших чиновников были подключены к системе ВЧ, и все они были либо министрами, либо руководителями избранных ведомств. Система обслуживалась маленькой станцией в Кремле, которой управляли  профессиональные офицеры госбезопасности. Даже они не могли прослушивать переговоры по ВЧ, но каждое слово, сказанное в разговорах по этой линии, записывалось».

Представление о «системе ВЧ» у бывшего британского разведчика, в свое время работавшего и в Москве, было весьма приблизительным, поскольку тогда спецсвязь вообще была одной из самых охраняемых тайн государства. На самом деле к середине 1951 года в СССР и за границей было развернуто 223 ВЧ-станции, которые обслуживали 2904 абонента. И конечно же, никаких белых букв ВЧ на трубке не было.

Хотя днем рождения высокочастотной правительственной междугородной связи ВЧ принято считать 1 июня 1931 года, ее опробовали еще за год до этого. 4-е отделение оперативного отдела ОГПУ установило тогда линию связи с Харьковом. В 1931-м к системе подключили Ленинград, в 1932-м – Смоленск и Минск, в 1933-м – Горький, Ростов-на-Дону и Киев.

Но эта связь хотя и была обособленной (до этого все правительственные переговоры осуществлялись через сети общего доступа), не была засекреченной. И к тому же использовалась исключительно импортная техника. В 1939 году все недостатки правительственной связи свалили на помощника начальника отделения правительственной связи Игоря Винецкого, объявленного «шпионом», и его коллег. 5 мая 1939 года начальник Главного управления государственной безопасности Всеволод Меркулов писал своему шефу Лаврентию Берии: «Телефонная станция Политбюро привезена из Германии и смонтирована под руководством в дальнейшем разоблаченного шпиона Винецкого. Кремлевская АТС также привезена из Германии, технически изношена. Телефонная связь ВЧ также вначале монтировалась на импортной аппаратуре под руководством того же Винецкого».

А что было делать? В СССР не было соответствующей аппаратуры. Наши разведчики, а также торговые представители, посольские работники и «радиолюбители» стали искать возможности купить образцы шифраторов, но без особого успеха. Продавать большевикам секретную аппаратуру не хотели ни шведы, ни бельгийцы, ни американцы…

В 1936 году на ленинградском заводе «Красная Заря» было разработано первое отечественное устройство засекречивания переговоров – инвертор ЕС
(К.П. Егоров и Г.В. Старицын), а через год новый шифратор – С-1. Недостатком нашей аппаратуры было то, что она ухудшала качество звука при переговорах. Но в 1938 году началось серийное производство различных образцов техники для засекречивания телефонных переговоров. К началу Великой Отечественной войны система ВЧ-связи, как для руководства страны, так и для военных, уже исправно работала.

Военные времена для спецсвязи, как и раньше, были связаны не только с собственными разработками, но и с серьезными заимствованиями зарубежных технологий. Генерал-лейтенант КГБ Юрий Толмачев, возглавлявший Управление правительственной связи в течение 13 лет, вспоминал о своих командировках на фронт во время войны: «Я не раз командировался на фронт на Курской дуге, на Брянском и Карельском направлениях, где анализировал трофейную технику. Надо сказать, что по качеству и техническим данным она в значительной степени превосходила отечественную». Трофейная техника, вывезенные из Германии и других стран технологии и целые комплексы связи в дальнейшем серьезно помогли советским спецслужбам в организации правительственной связи нового поколения.




Печать Источник Все публикации пользователя RFProject