Такое слово, как «радиохулиган», сегодня вряд ли кто вспомнит и вообще поймет, что оно означает. А лет сорок назад, когда не существовало еще ни FM-радиостанций, ни Интернета, оно было очень даже популярно. Научно-технический прогресс неуклонно внедрялся в жизнь, но внедрение его было медленным и неравномерным. Поэтому прежде, чем рассказать о радиохулиганстве, этой небезобидной забаве моего детства, – расскажу о том, что представлял собой научно-технический прогресс в 50-е – 60-е годы в одном конкретном месте: в маленьком таежном городке, который, если верить документам, располагается на Урале - в Свердловской области. Но если не верить документам, то в самой что ни на есть Сибири, совсем недалеко от одной из столиц этого замечательного края - Тюмени. Вот ведь, есть такое загадочное место на Земле-матушке...

1

Когда я был маленький, у нас не было телевизора, хотя где-то в Москве они уже были. Впервые это чудо я увидел именно в Москве, в квартире у двоюродной сестры отца – тети Клавдии. Это был массивный «КВН-49» с огромной стеклянной линзой, наполненной глицерином. Линза нужна была для того, чтобы хоть немного увеличить изображение – ведь экран был не больше почтовой открытки. Линзу можно было наполнять и водой, но тогда увеличительный эффект был бы послабее. А глицерин позволял сделать «картинку» побольше раза в полтора.

У нас на Урале не было ни телевизора, ни телевидения – оно появилось много позже, к концу 60-х, когда стало возможно принимать сигнал из Тюмени. До Тюмени от нас было около ста километров, поэтому старые телеприемники ничего принимать не могли. Как-то отец привез из Москвы точно такой же «КВН-49», как у тети Клавдии, но он совсем ничего не показывал, и, в конце концов, старика отдали в школу, в радиокружок, потому что отец был заместителем председателя родительского комитета школы и очень этим гордился.

Более новые «Рекорды», «Рубины» и «Темпы» что-то показывали, но для этого на крышах домов приходилось городить невероятные сооружения. И все равно сигнал был очень слабым, изображение плохим – по экрану постоянно то какие-то полосы бежали, то белые пятна плыли, про которые местные жители говорили «Опять снег пошел!». Более-менее сносная «картинка» появилась на экранах лишь тогда, когда в нашем городке установили ретранслятор, который показывал те же тюменские программы. Но и ретранслятор работал не всегда хорошо. Потому телезрители терпеливо переключались между третьим и седьмым каналами, ловя поочередно то Тюмень, то ретранслятор. Помню, как-то отец пытался посмотреть футбольный матч, но у него ничего не получалось, потому что ретранслятор выдавал только изображение без звука, а Тюмень – только звук без изображения. И я помог отцу, поймав звук по радио – «Маяк» тоже транслировал репортаж с того же матча.

Первым работающим телевизором в нашем доме был допотопный «Рекорд» с экраном в 21 сантиметр по диагонали, который казался тогда верхом совершенства и дизайнерской мысли. Он появился, когда я уже пошел в седьмой класс. А когда я был совсем маленьким, телевизора у нас не было. Был допотопный радиоприемник «Москвич» с двумя диапазонами – длинных и средних волн. На средних волнах лучше всего принималось радио Китая, где поносили американских империалистов и советских ревизионистов.

Незадолго до того, как у нас в доме появился телевизор, родители купили радиолу – тоже «Рекорд». «Рекорд-64». И я ринулся в соседний поселок механического завода в магазин «Культтовары», зажав в кармане щедро выделенную мне трешку – за пластинками. В «Культтоварах» продавалось все то, что не продавалось ни в «Продуктах», ни в «Промтоварах» - от  радиол и телевизоров до туристических палаток и детских колясок. Выбор пластинок был по местным меркам не так уж и плох – десятка три наименований.

Покопавшись, я выбрал несколько. Это были явно второсортные песенки Муслима Магомаева (например, песня «София», посвященная болгарской столице – сегодня ее вряд ли кто-то помнит, допускаю, что даже сам Магомаев не сразу вспомнит о ней), большой диск Марка Бернеса, еще кое-что, а также миньон с какими-то псевдонародными песнями в исполнении, кажется, Омского народного хора. На этой пластинке были дурацкие куплеты:

Хороши вечера на Оби!
Ты, мой миленький, мне подсоби!
Буду петь да тебя целовать –
Научись на гармошке играть!

Звучали они у нас в квартире, наверное, очень часто, раз запомнились мне практически на всю жизнь. И вспомнилась вдруг совершенно явственно лет этак через десять... Но о вечерах на Оби – совсем другая история. А сейчас, как и обещал, - о радиохулиганстве и радиохулиганах.

2

Радиохулиганами были почти все мальчишки в нашем дворе. Из рук в руки передавалась схема простейшего средневолнового передатчика: высокочастотная катушка, вариометр - конденсатор переменной емкости, еще по паре мелких деталей - сопротивлений и конденсаторов, а также электронная лампа-пентод или триод. До сих пор помню название самой ходовой лампы: 6П3. Она имела несколько вариаций: 6П3С, 6П3М и 6П3П (первая буква «П» означала, что лампа – пентод, то есть, имеет внутри себя пять элементов; вторая буква «С» - что лампа в стеклянном корпусе, «М» - что в металлическом, а «П» - что она так называемая «пальчиковая», то есть, поменьше размером и без цоколя).

Детали можно было извлечь из старого радиоприемника, выменять у других или купить все в том же магазине «Культтовары». Особо экзотическим образом добывались микрофоны. Кто-то просто отпиливал половину телефонной трубки и использовал ее нижнюю, микрофонную часть как микрофон. Кому-то доставалась верхняя, телефонная часть трубки, и он использовал ее тоже как микрофон. Кто-то употреблял изящный пластмассовый (и очень плохой) микрофончик, который продавался тогда в комплекте с любым магнитофоном... Путей было много – гораздо больше, чем можно предположить даже сегодня.

Я начал было собирать детали, чтобы сконструировать передатчик, но родители неправильно расценили мои  порочные поползновения и решили, что я наконец-то увлекся чем-то серьезным - радиотехникой (отец всегда мечтал, чтобы я вырос инженером). В общем, мне подарили радиоконструктор, и я, тем самым, был обречен стать радиохулиганом.

Не знаю как и где, но среди мальчишек нашего города радиохулиганство было не просто повальным увлечением сродни эпидемии – нет, это было гораздо серьезнее и больше. Каждый божий день на средних волнах, бывало, забивая тот же «Маяк»,  звучали крошечные самодельные радиостанции. «Принц», «Король», «Кащей», «Битл», «Звезда», «Ромашка», «Береза»... Какие только позывные ни изобретали себе доморощенные ди-джеи в те самые времена, когда и само это слово еще никто и слыхом-то не слыхивал – да еще в тех краях! Кто-то крутил музыку с пластинок и только-только появлявшихся бобинных магнитофонов – все того же Магомаева с Королевым, Высоцкого или «Битлз», перемежая музыкальные номера короткими ремарками, кто-то болтал друг с другом, искал общих знакомых, договаривался об обмене пластинками, пленками, деталями и аппаратурой, назначал встречи... Особенно оживлялась жизнь в эфире по вечерам.

У Вовки из соседнего дома был позывной «Светофор». Вовка мечтал стать мастером по ремонту радиоаппаратуры. У моего друга Вадика позывной был «Летчик» - он был старше на два года, занимался гимнастикой и самбо и всегда заступался за меня; еще он мечтал стать летчиком-истребителем, как его отец в войну. Я увлекался астрономией и выбрал себе позывной «Альтаир». Мне нравилось это красивое слово, и я гордился тем, что знал: Альтаир – самая яркая звезда в созвездии Орла.

С одной стороны, все это напоминает сегодняшние изобилие FM-радиостанций. С другой – виртуальную жизнь в Интернете: те же чаты и форумы, где люди укрываются за псевдонимами-никами, не желая являть собеседникам свое истинное лицо. Но радиохулиганы 60-х скрывались за позывными не потому, что хотели в эфире выглядеть иначе, чем в реальной жизни – городок-то был маленький, и долго оставаться не узнанным было просто невозможно. Они прятались потому что их искали. За ними просто охотились, чтобы выявить и наказать! Ходили небезосновательные слухи, будто военные предоставили местной милиции машину-пеленгатор, которая ездила по улицам и засекала координаты радиохулиганов – точно так, как в войну засекали координаты шпионских радистов. Тех, кого удавалось поймать на месте преступления, штрафовали и отбирали орудия преступления – передатчик с приемником, а заодно, как правило, и всю другую радиоаппаратуру, которую удавалось обнаружить в доме.

Жесткость своих мер милиция объясняла тем, что в населенном пункте, окруженном таежными «зонами», населенными десятками (а, может, и сотнями) тысяч зэков, необходимо блюсти особую бдительность. Теоретически радиохулиганы могли передавать в «зону» какую-то информацию. Что ж, может, кто-то кому-то что-то и передавал – не знаю... Но то, что за радиохулиганами охотились, лишь придавало этому криминальному занятию дополнительную остроту.

Как-то в «Пионерской правде», которую регулярно выписывал мне отец, я прочитал фельетон о радиохулигане. У него был позывной «Монтигомо Ястребиный Коготь», что явно выдавало глубоко пенсионный возраст автора (это, помнится, была женщина) – ведь мои сверстники знали об индейцах, скорее, из гэдээровских фильмов с участием Гойко Митича, нежели из романов Фенимора Купера. Да и сам по себе Монтигомо Ястребиный Коготь утратил популярность у подростков еще во времена гимназий и реальных училищ. В фельетоне также упоминался «храбрый капитан», которого всё вызывает и никак не может вызвать незадачливый Монтигомо. А храбрый капитан, на самом деле, ведет свой корабль прямо навстречу буре, потому что радиохулиган помешал ему вовремя принять сводку погоды... В общем, фельетон был очень глупый, но я, тем не менее, возгордился еще больше: о нас как-никак в газете написали!

Вовка из соседнего дома хвастал:

- Новый передатчик собрал, к усилителю подключил – сорок ватт! Вчера сосед в дверь стучит: эй, выключи свою шарманку! У них на телеке оказывается помехи пошли. А потом что-то у него в ящике и вовсе сгорело. Мощная штука, видно получилась... Теперь всех забью!

«Забить всех» было особой доблестью. Звучать громче всех, и чтобы слышно было во всех соседних поселках – о том, что так скорее поймают, как правило, не думали. В эфире не только общались, но и сводили счеты. Используя опыт государства, которое строило специальные станции-«глушилки» для создания искусственных помех «вражеским голосам», радиохулиганы, бывало, глушили друг друга. Настроившись на волну нежелательного конкурента, выдавали в эфир какой-нибудь свист или треск. Но еще круче считалось забить кого-то не помехами, а собственным «чистым» сигналом. Для этого-то и пристраивались к передатчикам мощные усилители. Впрочем, выяснение отношений в эфире иногда продолжалось, как сейчас говорят, «в реале» - с помощью кулаков. Моему другу Вадику приходилось пару раз именно так ставить на место своих недоброжелателей.

Прошло время. Телевизор в городке моего детства стал показывать несколько программ. На смену радиолам и магнитолам с катушками пленок пришли магнитофоны-кассетники, а потом и лазерные компакт-диски. Радиолампы сменили  сперва транзисторы, а потом и микросхемы. О радиохулиганах давно все забыли... Хотя до сих пор в городке нет ни одной FM-радиостанции, и не работает мобильная связь. Может, потому что все «зоны» тоже на месте...

Побывал там пару лет назад. Зашел в родной двор. Почти ничего не узнал - такое все стало маленькое, ничтожное, вросшее в землю... Узнал только старый сарай-дровяник, с крыши которого в детстве сбрасывал снег – это было моей регулярной обязанностью. Еще узнал Вовку – того самого, бывшего радиохулигана. Он шел мне навстречу и прошел мимо. Он не узнал меня. Так и разошлись. Я, правда, слышал, что радиомастером Вовке стать не удалось – еще подростком попал в колонию. Теперь за ним уже несколько «ходок», и всякий раз он возвращается в наш старый двор, в отцовскую квартиру. В зоне и на воле рецидивист Муртазаев известен как Вова-Светофор.

Вадик летчиком тоже не стал – не прошел медкомиссию в училище. У него оказался слабый вестибулярный аппарат - сблевал на центрифуге, вот и забраковали. Отслужил срочную – три года в Восточной группе войск в Германии, а когда вернулся, то его тетка, которая в торжественной обстановке регистрировала браки в местном загсе, сама в седьмой раз вышла замуж – за начальника местного ОВД. И новый дядя устроил племяннику направление на учебу в Омскую высшую школу милиции. Куда потом занесла судьба инспектора уголовного розыска Вадима Рогова – не знаю, наши пути разошлись.

И мне не суждено было стать астрономом. Я тоже провалился на экзаменах на физфак и тоже пошел в армию. После армии почему-то поступил на факультет журналистики. Всю жизнь проработал в газетах. Помотался по свету – от Уренгоя до Кушки, от Персидского залива до Калифорнии. Но когда «подкатило под полтинник», судьба занесла на радиостанцию, работающую на средних волнах. И тут я вспомнил, что однажды что-то такое уже было в моей жизни...

...Знаю наверняка, что когда-нибудь я сделаю это. Поздно ночью тихо проникну в дикторскую, включу микрофон и выйду в эфир. «Раз, раз, раз... Один, два, три... В эфире Альтаир... Альтаир вызывает Светофора... Альтаир вызывает Летчика... Альтаир вызывает Принца, Короля, Кащея, Битла, Звезду, Ромашку, Березу... Отзовитесь, пацаны!.. Отзовись, детство...»
Владимир Ардаев
Софрино, май 2005 года.


Печать Источник Все публикации пользователя RD3AVG